Он хочет изгнать вас из вашей земли1 Что же, надо делать?»2
- Это значит: «он хочет лишить вас власти». Множественное число местоимения относится к Фир’ауну и его окружению (Асад).
Исходила ли от пророка опасность для Фир’ауна и его государства? Как мог нищий человек из народа рабов угрожать богатому и могущественному царю, который, вдобавок, почитался своим народом как божество? Ответ в том, что притязание на пророчество само по себе значило, что Муса (мир ему!) вызовет переворот в существующем укладе жизни, включая политический порядок. Посланник Господа миров приходит не для того, чтобы жить в подчинении людей, а является вождем и руководителем. Поэтому Фир’аун и его вельможи увидели в нем грозящую опасность политической, общественной и культурной революции. Они знали пророка Мусу (мир ему!) как личность и знали, что он обладал сильным характером. Муса (мир ему!), выросший в царской семье, знал все науки своего времени, был образован в искусствах и в военном деле, что считалось важным при дворе. Суровая жизнь в пустыне в течение восьми лет заставила его забыть удобства царского дворца. Поэтому, когда этот сильный, серьезный и благочестивый человек встал перед Фир’ауном и назвал себя пророком, тот не мог просто отмахнуться от него. А когда они увидели его знамения, их охватил трепет и они вынуждены были признать, что за ним, возможно, стоит высшая власть. Так что налицо явное противоречие в том, что, с одной стороны, они называют его чародеем, а с другой — опасаются, что он может изгнать их из страны. Если бы они действительно считали Мусу (мир ему!) чародеем, то не стали бы опасаться никакой революции, потому что в мировой истории магия революций никогда не вызывала (Маудуди). [↩] - Они говорят между собой (Дарйабади).
Оба символа возымели на египтян нужное действие. Они были под большим впечатлением, но толковали их по своим меркам. И сделали вывод: «Оба они — чародеи; так соберем наших лучших чародеев и покажем им, что наша власть больше». Как и все ориентированные на мирские дела люди, они были обеспокоены своей властью и своим достоянием. Муса (мир ему!) вовсе и не думал изгонять египтян из их страны. Он хотел лишь положить конец притеснениям. Но совесть у египтян была нечиста, и поэтому они судили о нем по себе. Они обсуждали это на совершенно неверном основании (Йусуф ‘Али). [↩]