Мы спешим одарить их (земными) благами? 1? О нет, они просто не знают!2
- Неужели они действительно верят, что Аллах дарит им настоящее счастье тем, что дает им имущество и детей? (Дарйабади).
Неужели они думают, что Аллах желает толкнуть их к соперничеству друг с другом в своих стремлениях к земным благам, которые они путают с „соревнованием в добродеяниях»? Этим, во- первых, подчеркивается, что земное благополучие не является истинным благом. Во-вторых, объясняется, что упомянутое в предыдущих аятах разъединение — чаще всего результат земной жадности и стремления к власти (Асад). [↩] - Что это испытание и искушение (Аль-Куртуби).
Земное благосостояние, власть и влияние — все это лишь испытания. Кто владеет ими, не должен впадать в иллюзию, что они, сами по себе, могут привести к счастью (Йусуф ‘Али).
Они не понимает, какой конец им уготован (Дарйабади).
Чтобы избежать таких недоразумений, мы не должны забывать о следующем: 1. „Успех» — это нечто более высокое, чем материальное благосостояние или преходящий успех человека, общины или нации. 2. Совершенно ошибочно считать „благосостояние» и „успех» критериями истины или заблуждения. 3. Испытания для каждого человека в отдельности и всех людей в целом могут быть самого различного рода. Тот, кто ищет истину, должен знать что, „успех» и „неуспех» не являются результатом награды и наказания и потому не могут быть критериями веры, морали или поступков. 4. Мы должны твердо верить, что истина и справедливость, в конечном итоге, победят обман и злость. К такому выводу мы можем прийти на основании божественного Откровения и собственных размышлений 5. Поэтому становится очевидным, что кораническое представление о „награде» и „наказании» отличается от обычного представления. Если, например, нечестивец пользуется благосостоянием, это ему не награда за его злодеяния, а суровое испытание, не благословение, а знак гнева Аллаха. И наоборот: если праведные страдают под искушениями, это не наказание Господне, а скрытое благословение, потому что этим „огнем» они очищаются от грязи, пока не останется одно чистое золото (Маудуди). [↩]